Разговор с ненормальным

Обсуждали с Ирой казус Иличевского (и вписавшихся за него) как зеркало русской культуры. Вот здесь, например, у Валерия Аджиева в одном из последних абзацев и в целом интересной заметки коротко упоминается, насколько нормализован стал плагиат в рядах т. н. русской интеллигенции (привожу ссылку как индикатор того, что случай не единичный, в том числе среди людей с именем и репутацией). И вспомнилась мне в этой связи одна история аж из 2004-го, первого моего года в ЖЖ.

Был тут тогда один относительно популярный юзер "из интеллигентных", называть его не стану. Мы взаимно зафрендились, потом, слово за слово, выяснилось, что живем по соседству, и пришел он как-то ко мне в гости. Деталей нашего разговора не помню, кроме одной, но уж эту одну запомнить была причина. Поскольку был мой новый френд по специальности лингвист, я ему рассказал о забавном случае с русским переводом Имени розы, в котором Костюкович неверно перевела принципиальную латинскую фразу, которой заканчивается роман и которая служит ключом ко всему тексту (stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus). Вечером того же дня, если не ошибаюсь, или на следующий день уж точно, мой гость накатал пост с изложением рассказанной ему истории и без всякой, естественно, атрибуции, даром что первоисточник - я - был у него во френдах. Мне вот на запрещенной платформе указывают, что я неверно называю таких людей быдлом. По мне, однако, вот эта склонность делать рожу репой, позволяя себе любые большие и маленькие скотства, - она и есть определяющий признак быдла, и роднит российскую интеллигенцию с российскими люмпенами; только у последних всегда рожа репой, а у первых всегда как бы просветленная, а репой делается только для совершения паскудств всяких.

Смешное обстоятельство заключается в том, что я тогда нашел для этого мудака смягчающие обстоятельства, пожурил себя за чистоплюйство и продолжил с ним общаться. В следующий раз (или один из следующих, не помню) он взял у меня почитать книжку. Я вообще книги выдавать из дома не любил, но для него сделал исключение. Во-первых, интеллигентный человек. Во-вторых, книга была новая, только что вышедшая, прямиком из Лондона - то есть не раритет, и восстановить ее, если что, не составило бы труда. Прошла пара-тройка месяцев, френд снова приходит и возвращает книгу. Не то что помятую там, или со сломанным корешком, или еще чего. Нет, просто измочаленную в говно, такого вида, как будто на ней жопой ерзали или уж прямо скажем ебались каждый божий день истекшего промежутка. Но не это меня поразило в тот момент до полного охуения. Не это, а то, что френд возвращал книжку как бы на голубом глазу - in good faith, ткскзать, - при этом очевидно наблюдая выжидательно за моей реакцией. На его лице было написано крупным каллиграфическим шрифтом: ну я же один раз уже насрал тебе на голову, и ты нормально обтек; так что все путем, да? Но, вероятно, уж слишком сильно у меня упала челюсть, и только тогда ебаный интеллигент поспешно сказал: ну дык мы ее на пляже читали; я вам новую куплю.

Нужно ли добавлять, что от любезного предложения я отказался, и что это была наша последняя с френдом встреча в грубом реале? Позднее, дождавшись подходящего предлога (какого-то особо мудацкого его поста), я и из френдов его удалил. Не могу точно сказать, было ли это мое первое столкновение с интеллигентом новой породы, или просто к тому моменту мое самосознание дошло до соответствующего прозрения, но история нашего короткого общения запомнилась ярко и сформировала в конечном итоге эталонное представление об интеллигентно-нарциссичном быдле. Чему она нас учит? Да все тому же: никому никогда не давать вторых шансов; и сторониться токсичных нарциссов как параши.

Славно начался канун Рождества с утилизации военной посудины в Средиземном море.
My nativity was under Ursa Major, - говорит Эдмунд в Лире, - so that it follows I am rough and lecherous. Птолемей тоже не советовал с Большой Медведицей связываться.
Одно из таких утр, когда хочется петь.

Сегодня нужно было сходить в друкерею кое-что распечатать. Проснулся в шесть, уснуть больше не смог и подумал: схожу к открытию, заодно зайду в магазин куплю шантрелей нафаршировать курицу. Мелькнула, правда, мысль: какой идиот станет открывать друкерею в нашей деревне по расписанию в 8:15? Но рационально возразил себе: мы же в Швейцарии, Петр, к чему эти недостойные подколки? Хорошо, прихожу к открытию, дергаю дверь машинально, одновременно читаю табличку по слогам: Komme gleich wieder. Интересно, думаю, это значит, что он скоро придет или чтоб я скоро приходил еще? Зашел в соседний магазин, купил шантрелей. Вернулся, потоптался двадцать минут. Гляйхвидер никак не наступал. Сходил еще в один магазин поискать бредкрамбов на стаффинг, не нашел, купил обычного хлеба. Вернулся домой, нашел очень тихо завтракающую Иру, похожую на привидение.
- Помнишь, - говорит Ира, - нам подарили двух шоколадных пасхальных зайчиков?
- Помню, - говорю.
- Один из них оказался мясной.
- Как это?
- Я хотела его съесть, посмотрела на этикетку, а там написано пятьдесят процентов риндфляйш и пятьдесят швайн.
Ира всегда все читает, у нее экспириенс не засчитывается, если не прочитать мануал. Ну в данном случае оно и к лучшему.
- Как думаешь, - говорю, - написать ему плохой отзыв на гуглокартах?
- Я думаю, что это типичная русская склочность.