Разговор с ненормальным

Когда советскому режиссеру нужно разместить в кадре пять персонажей, а камера уперлась в заднюю стенку...
(Шумный день, 1961, реж. Анатолий Эфрос и Георгий Натансон)

По совпадению вчера пересматривали Уайлдера того же года. Уайлдер не особо известен как мастер экранной композиции, но в декорациях делает с фигурами что захочет, Фассбиндер носа не подточит. Конечно, когда нужно, кровь из носа, усадить пять человек за стол, приходится сажать пять человек за стол:



Но тут, разумеется, совсем другие щи, и камере есть куда отъехать. Кстати, при пересмотре пришло в голову, не украл ли Гайдай из этого фильма троицу Труса, Балбеса и Бывалого, несколько напоминающую трех комиссаров. Хронологическая сверка показала, что все интереснее. Первая короткометражка о ТББ, Пес Барбос и необычный кросс, появилась в тот же год (!) и якобы была впервые показана уже в мае на Каннском фестивале. Уайлдер начал снимать Раз, два, три в июне; вряд ли бы ездил в Канн смотреть советское кино; и в любом случае должен был раньше закончить кастинг. Но любопытно типажное и хронологическое совпадение. Три комиссара, конечно, наследуют трем комиссарам из Ниночки, но те были гораздо менее карикатурными (в 1939-м смеяться над Советами было нельзя). В остальном уайлдеровская и советская троица полностью аналогичны: ТББ - те же три комиссара, без чувства юмора, без способности к рефлексии и пр., только вставшие в жизни на путь частного, а не государственного криминала.



Попутно вскрылась другая история. Оказывается, Пес Барбос основан на стихотворном фельетоне украинского поэта Степана Олейника (написанном на украинском языке); таким образом, ретроспективно Труса, Балбеса и Бывалого можно рассматривать как фигуры, созданные с русофобской позиции. Год спустя Олейник еще более отличился, но мне уже лениво живописать, поэтому просто процитирую экстремистский ресурс "Википедия":

3 марта 1962 года в «Правде» был опубликован стихотворный фельетон «Гиревик» поэта Степана Олейника, ударивший по офицерам-отставникам. Фельетон был направлен на дискредитацию военных пенсионеров. Герой рифмованного опуса — 42-летний отставной офицер — был представлен общественности как закоренелый тунеядец и бездельник.

P. S. Кстати, забыл сказать, что бездарный судя по всему Шон Бейкер использует уайлдеровский сюжет в Аноре (соединив его с Красоткой). 

Молодой Серве в Амоке Оцепа выглядит так, словно едва вышел из пубертата. Ему бы нужно не сомнительного любовника играть, а убийцу Распутина.

Даже в современном кино бывают совершенно загадочные фигуры. Софи Леллюш сняла единственный полнометражный фильм в 2012 году, причем, будучи дебютанткой, сумела уговорить Вуди Аллена сыграть камео. После этого полностью исчезла с радаров, дальнейшая судьба неизвестна. Написанный ею же сценарий - крайне неудачный: сумбурный, ни о чем, с посредственными диалогами. Зато чувство композиции роскошное. Причем его там и применять-то особо негде, но таланта не скроешь даже в тяжелых полевых условиях. Как и его отсутствия. Вчера же пытались посмотреть главную, насколько понимаю, французскую рождественскую комедию всех времен, Le père Noël est une ordure придурка Пуаре: этот дундук не умеет ни одного движения, обмена репликами или уж тем более эпизода снять непрерывным планом, у него буквально на каждый жест и каждую реплику приходится по монтажной склейке. Он не может даже на установочном плане поместить участников сцены в пространственный контекст, поэтому приходится только догадываться, кто как расположен и вообще объединяет ли персонажей какое-то общее пространство, или они просто как чертенята выпрыгивают каждый раз в кадр из коробки. Смотреть это абсолютно невозможно; вот вам цена ай-эм-ди-бишным звездам. Но ладно, я хотел о позитивном. Вот фрагменты одной сцены у Софи Леллюш с диалогами нескольких персонажей вокруг одного дивана. Я всегда говорю, что непринужденно расположить в кадре даже двух персонажей - нетривиальная задача. Если в условиях четыре персонажа и диван, думаю, девяносто девять из ста современных режиссеров предложат решение вида "сардины в банке". Здесь первый кадр с пластикой женских фигур - вообще картина. Элементарное, казалось бы, решение - усадить актрису котиком на подлокотник, - но далеко не каждому придет в голову. И как сразу меняется вся структура пространства: вместо одного уровня действия - три. Даже когда действие перемещается в третьем кадре на нижний уровень, динамика все равно остается естественной благодаря разнонаправленности взглядов, подобранным позам и элементам декора. Очень жаль пропавшую постановщицу.

Вчера получил короткий шок: случайно наткнулся на старую фотографию одной могилы на кладбище в Килхберге, вокруг могилы цветы, которые колышатся на ветру, а над ними летают пчелы. То есть натурально летают, движутся на фото. Вздрогнул, успел подумать, а не того ли я. Оказалось, телефон записал фотографию в формате LIVE, как миниатюрное видео, а при показе воспроизведение автоматически закольцовано. Выглядит так, как будто на мертвом изображении могилы самозародилась жизнь.



Мы были тогда в Рюшликоне, в отеле, где Торнтон Уайлдер заканчивал Наш городок, и пошли оттуда в Килхберг посмотреть на могилу Томаса Манна.

Могила почти полностью заросла зверобоем, над которым тоже роились пчелы. Вместе с Манном похоронены его жена,

Проходной боевичок не хватавшего звезд с неба Питера Хайамса Running Scared (1986) служит отличной иллюстрацией целого ряда аспектов деградации голливудского жанрового кинематографа, случившейся между тогда и сейчас.

Для ясности замечу, что в нижеследующих комментариях слово «план» используется в двух разных значениях: план как отрезок фильма между двумя монтажными склейками и план как измерение масштабирования в кино (общий, средний, крупный); а также терминологически в выражении «установочный план» (establishing shot).

( Read more... )