America always treated tragedy lightly
May. 16th, 2024 09:22 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
polecatОдна из моих любимых иллюстраций к правилу "показывать, а не рассказывать" содержится в сценарии Пола Аттанасио к фильму Телевикторина, где все персонажи виртуозно характеризуются через ситуации и диалог, но
особенно выразительно показана та ни на что не похожая среда нью-йоркских интеллектуалов, из которой происходит Чарли, и на ее фоне - острый ум Гудвина в сочетании с комплексом аутсайдера. Для первого знакомства с Марком Ван Дореном Аттанасио придумывает диалог в ресторане Twenty-One, за которым вскоре следует блестящая сцена игры с шекспировскими цитатами.
В довольно сухих политических мемуарах Гудвина, которые формально являются первоисточником фильма, ни той, ни другой сцены, разумеется, нет. Зато есть другая, оценить которую сможет только тот, кто помнит и любит фильм, как люблю его я:
На следующий день Чарли прислал Гудвину письмо, которое начиналось так:
И венчает рассказ Гудвина о телевикторинах следующая история. Однажды продюсеры The 64,000 Question пригласили участвовать Рэндольфа Черчилля. Оплатили ему билет на самолет и перед программой накормили ужином. Его категорией должен был быть "Английский язык". На первый раз был запланирован вопрос, знакомый каждому английскому школьнику: происхождение слова бойкот. По плану продюсеров, Рэндольф должен был в результате успехов в серии передач выиграть в финале сакраментальные 64 тысячи. Но, замечает Гудвин, one didn't fix an unsuspecting English aristocrat the minute he got off the plane. Из-за беспечности продюсеров Рэндольф по своему обыкновению выпил за ужином несколько мартини. А специфика телевизионной студии такова, что от горячего света софитов моментально развозит в хлам даже с чайной ложки. И когда Рэндольфу задали его элементарный вопрос, он остался стоять перед камерой, слегка покачиваясь и глупо улыбаясь, без единого слова. Выжидательная тишина затягивалась, и в конце концов ведущему пришлось назвать правильный ответ. На следующее утро Рэндольфа ждал в отеле обратный билет первым классом.
особенно выразительно показана та ни на что не похожая среда нью-йоркских интеллектуалов, из которой происходит Чарли, и на ее фоне - острый ум Гудвина в сочетании с комплексом аутсайдера. Для первого знакомства с Марком Ван Дореном Аттанасио придумывает диалог в ресторане Twenty-One, за которым вскоре следует блестящая сцена игры с шекспировскими цитатами.В довольно сухих политических мемуарах Гудвина, которые формально являются первоисточником фильма, ни той, ни другой сцены, разумеется, нет. Зато есть другая, оценить которую сможет только тот, кто помнит и любит фильм, как люблю его я:
На следующий день Чарли прислал Гудвину письмо, которое начиналось так:
И венчает рассказ Гудвина о телевикторинах следующая история. Однажды продюсеры The 64,000 Question пригласили участвовать Рэндольфа Черчилля. Оплатили ему билет на самолет и перед программой накормили ужином. Его категорией должен был быть "Английский язык". На первый раз был запланирован вопрос, знакомый каждому английскому школьнику: происхождение слова бойкот. По плану продюсеров, Рэндольф должен был в результате успехов в серии передач выиграть в финале сакраментальные 64 тысячи. Но, замечает Гудвин, one didn't fix an unsuspecting English aristocrat the minute he got off the plane. Из-за беспечности продюсеров Рэндольф по своему обыкновению выпил за ужином несколько мартини. А специфика телевизионной студии такова, что от горячего света софитов моментально развозит в хлам даже с чайной ложки. И когда Рэндольфу задали его элементарный вопрос, он остался стоять перед камерой, слегка покачиваясь и глупо улыбаясь, без единого слова. Выжидательная тишина затягивалась, и в конце концов ведущему пришлось назвать правильный ответ. На следующее утро Рэндольфа ждал в отеле обратный билет первым классом.
