A waste of talent
Dec. 10th, 2023 03:58 amНекоторые думают, что искусство сценария заключается в рассказе интересной истории. К сожалению, думают многие сценаристы и даже режиссеры. Ничто не может быть дальше от истины. Рассказ интересной истории полностью относится к искусству изящной беседы за ужином. Искусство сценария в том, чтобы рассказать интересную историю в потенциально интересных мизансценах. (Я ничего не имею против неброских мизансцен, использованных как элемент стиля, но это чаще зона артхаусного кино, в котором сценарий, визуальное решение и режиссура являются аспектами некоего гештальта, и весь процесс несколько иной.)
Фильм Raging Grace отлично иллюстрирует пресловутое единство формы и содержания. Пока режиссер, он же соавтор сценария, и очевидно не бездарь, полфильма думает в категориях сюжета и экранного действия, его фрейминг и мизансцены бесподобны, включая вот такую, например, совершенно оссейновскую композицию. В ней героиня, поднимающаяся по лестнице, обойдет пространство кадра по кругу, пока верхняя героиня будет метаться в поисках выхода.

Бóльшая часть действия происходит в выигрышных интерьерах, но режиссер и на натуре знает свое дело:

Как только, во второй половине фильма, режиссер доходит до того, чтобы начать ретранслировать в мир полезный социальный месседж (ради которого его картину и запустили в производство по квоте нацменьшинств), все мизансцены как рукой снимает: и кадрирование, и композиции, и декупаж становятся удручающе средними. Не потому, что режиссер внезапно на все плюнул, а просто потому, что нельзя предать искусство и продолжать пользоваться его средствами. Это трансцендентный закон, чистая мистика.
Кстати, чуть ли не пятый фильм за последние несколько недель, снятый в формате, близком к академическому, какой не попадался в современном кино (за исключением экспериментального) много лет. Причин пока не могу даже представить. (В смысле, могу представить причины художественного решения для каждого отдельного фильма, но не причины массовости.)
Фильм Raging Grace отлично иллюстрирует пресловутое единство формы и содержания. Пока режиссер, он же соавтор сценария, и очевидно не бездарь, полфильма думает в категориях сюжета и экранного действия, его фрейминг и мизансцены бесподобны, включая вот такую, например, совершенно оссейновскую композицию. В ней героиня, поднимающаяся по лестнице, обойдет пространство кадра по кругу, пока верхняя героиня будет метаться в поисках выхода.

Бóльшая часть действия происходит в выигрышных интерьерах, но режиссер и на натуре знает свое дело:

Как только, во второй половине фильма, режиссер доходит до того, чтобы начать ретранслировать в мир полезный социальный месседж (ради которого его картину и запустили в производство по квоте нацменьшинств), все мизансцены как рукой снимает: и кадрирование, и композиции, и декупаж становятся удручающе средними. Не потому, что режиссер внезапно на все плюнул, а просто потому, что нельзя предать искусство и продолжать пользоваться его средствами. Это трансцендентный закон, чистая мистика.
Кстати, чуть ли не пятый фильм за последние несколько недель, снятый в формате, близком к академическому, какой не попадался в современном кино (за исключением экспериментального) много лет. Причин пока не могу даже представить. (В смысле, могу представить причины художественного решения для каждого отдельного фильма, но не причины массовости.)