Наша молочка самая лучшая (2)

[polecat]

То и дело там и сям анекдотические истории про - а то и от - "наших", которые уехали "туда" и изнемогают: медицина им не та, помидоры им не те, о пельменях речи нет. Ватники, посмеиваясь, ласково журят: а чего же вы хотели, от родимой сиськи отказавшись? Я тоже посмеиваюсь, когда читаю. Но я посмеиваюсь и когда мне рассказывают про русскую невесту, которая в первый Новый год накрыла европейскому мужу русский стол: оливье, шуба, вот это все. Муж на первый раз давился, но ел, мужественно улыбаясь. (Может и привыкнет потом, как знать.) Про кастрюлю макаронов в холодильнике, про еженедельные поездки через весь город в русский магазин за солеными огурцами толщиной с ляжку и трехлитровыми банками березового сока. (Это, как можно догадаться, мое воспоминание о русском магазине времен детства, но я и не представляю, за чем еще тут мотаться в русский магазин.) Однако смех смехом, а вот как на самом деле объяснить, почему сдохнуть под мостом в Швейцарии лучше, чем быть в России королем? (Не то что тут под мостами трупы или даже бомжи валяются на каждом шагу. Вот ведь, слова не ляпнешь, чтоб потом не истолковали превратно.) Особенно как объяснить людям, которые меряют качество своей жизни исключительно материей? Будучи при этом убеждены, и за это убеждение готовы порвать глотку, что родина их - самая высокодуховная страна на свете (так сам Вождь сказал), а материалистический Запад скоро подавится своим консьюмеризмом и сдохнет в конвульсиях (тоже Вождь)? Вряд ли можно им что-то втолковать про избитый "воздух свободы" и ценность личности. Ира рассказывает, как в здешней психиатрической клинике, на станции острых психозов, обращаются с пациентами. Исключительно на "вы" и с доброжелательной улыбкой, даже если пациент стянут ремнями. Объясняя каждую процедуру и характер вводимого лекарства, и спрашивая разрешения, чтобы прикоснуться. А у меня в России при каждом выходе из дома было ощущение, что я попал на станцию острых психозов, где буйные пациенты, и отнюдь не швейцарские, захватили власть. Некоторое время назад я тут, в российской юрисдикции, вякнул что-то про свободу и сразу набежали пациенты, обступили, раззявили глумливые пасти и требуют: а где она есть, твоя свобода? покажи! ее нигде нет! Но, может быть, где-то она все-таки есть, если эмигранты-беженцы на птичьих правах могут жить с ощущением, что никто не имеет над ними власти. Особенно какое-нибудь быдло, чья сверхидея и программа развития заключается в том, чтобы мучить и унижать. А реальность, говорят, как раз и дана нам в ощущениях.