Some people
Apr. 11th, 2024 12:39 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
polecatГарольд Николсон о подсудимых в Нюрнберге: Они выглядят потрепанными, больными, и производят угнетающее впечатление. У них вид людей, которые три ночи подряд провели в вагоне третьего класса. Кажется невероятным, что такая невзрачная горстка могла совершить, и совершила, все то огромное и чудовищное...
1945: Русские так уверены в своей силе внутри страны и вне ее, что отбросили все привычные дипломатические любезности. Они не пытаются понять, не пытаются даже изобразить примирение; они бросаются на нас как дикие вепри. Если они действительно боятся Западного блока, они сами сделали все возможное для его создания.
Рузвельт за неделю до смерти: На одной конференции за другой я вынужден был соглашатся с тем, с чем не был согласен, из страха что Россия заключит сепаратный мир.
В кулуарах первой сессии ООН, 1946: ... есть две точки зрения, оптимистичная и пессимистичная. Первая в том, что русские только блефуют, пытаясь урвать как можно больше [...], создают нам проблемы в Индии, Египте, Персии и прочих местах, только чтобы вырвать уступки по восточному побережью Эгейского моря, Триесту и проливам. Пессимисты считают, что пан-слависты и сторонники мировой революции одержали в России верх, и Сталин больше не релевантен; они знают, что в каждой капиталистической стране у них есть сильная пятая колонна, которой хватит, чтобы парализовать наши усилия, если мы пригрозим войной. Они считают, что война за мировое господство между ними и США вполне неизбежна, и пытаются ослабить нас для начала.
[Гафенку, бывший министр иностранных дел Румынии)] говорит, что нам угрожает колоссальная опасность со стороны России, и нет смысла притворятся в обратном. Россия твердо намерена создать в Европе унитарную систему. На ее стороне тот факт, что, хотя ее теории импонируют в каждой стране лишь меньшинству, это крайне активное, жестокое и неразборчивое в средствах меньшинство. [...] Он убежден, что русские стремятся к доминирующему положению в мире, если возможно - без войны, но при необходимости и военным путем. [...] Они верят, что если несколько лет продержат мир в страхе и тревоге, люди в конце концов потребуют мира любой ценой и согласятся хоть на коммунистов, хоть на скифов.
[Бевин] говорит, что только теперь начал понимать, как мало мы знаем русских, и насколько пробелы в нашем понимании связаны с интерпретацией сказанного. К примеру, на своей первой встрече с Молотовым он сказал: "Примем это как базу для дискуссии". Лишь позднее он обнаружил, что Молотов воспринял слово "база" как сигнал полного согласия.
1947: Сегодня в ООН Вышинский сравнил Черчиля с Гитлером. Гектор МакНил ответил, что в 1940 году Уинстон ходил под немецкими бомбами, падавшими с самолетов, заправленных русской нефтью.
1953: Чего никто не осознает, это невероятную глупость русской политики с 1945 года. В тот момент у них была реальная возможность перетянуть Европу на сторону коммунизма, но их жестокость и лживость быстро лишила их всех симпатий и дискредитировала коммунизм.
1955: Ланч с Аланом Мурхедом. Он пишет книгу про Галлиполи и хотел поговорить о младотурках. Он согласен со мной, что если бы Роджер Киз командовал флотом, а Монтгомери - армией, мы пробились бы к Константинополю, сократили первую войну и, возможно, направили бы ход русской революции в иное русло.
1960: Хрущев, завывающий в Пале-Шайо. Я с удовольтсвием слушал, когда его освистали. Мне показалось, что он звучал безумным, и мисс Макмиллан сказала, что он был как школьник, выбирающий слова погрубее; чистая правда.
1945: Русские так уверены в своей силе внутри страны и вне ее, что отбросили все привычные дипломатические любезности. Они не пытаются понять, не пытаются даже изобразить примирение; они бросаются на нас как дикие вепри. Если они действительно боятся Западного блока, они сами сделали все возможное для его создания.
Рузвельт за неделю до смерти: На одной конференции за другой я вынужден был соглашатся с тем, с чем не был согласен, из страха что Россия заключит сепаратный мир.
В кулуарах первой сессии ООН, 1946: ... есть две точки зрения, оптимистичная и пессимистичная. Первая в том, что русские только блефуют, пытаясь урвать как можно больше [...], создают нам проблемы в Индии, Египте, Персии и прочих местах, только чтобы вырвать уступки по восточному побережью Эгейского моря, Триесту и проливам. Пессимисты считают, что пан-слависты и сторонники мировой революции одержали в России верх, и Сталин больше не релевантен; они знают, что в каждой капиталистической стране у них есть сильная пятая колонна, которой хватит, чтобы парализовать наши усилия, если мы пригрозим войной. Они считают, что война за мировое господство между ними и США вполне неизбежна, и пытаются ослабить нас для начала.
[Гафенку, бывший министр иностранных дел Румынии)] говорит, что нам угрожает колоссальная опасность со стороны России, и нет смысла притворятся в обратном. Россия твердо намерена создать в Европе унитарную систему. На ее стороне тот факт, что, хотя ее теории импонируют в каждой стране лишь меньшинству, это крайне активное, жестокое и неразборчивое в средствах меньшинство. [...] Он убежден, что русские стремятся к доминирующему положению в мире, если возможно - без войны, но при необходимости и военным путем. [...] Они верят, что если несколько лет продержат мир в страхе и тревоге, люди в конце концов потребуют мира любой ценой и согласятся хоть на коммунистов, хоть на скифов.
[Бевин] говорит, что только теперь начал понимать, как мало мы знаем русских, и насколько пробелы в нашем понимании связаны с интерпретацией сказанного. К примеру, на своей первой встрече с Молотовым он сказал: "Примем это как базу для дискуссии". Лишь позднее он обнаружил, что Молотов воспринял слово "база" как сигнал полного согласия.
1947: Сегодня в ООН Вышинский сравнил Черчиля с Гитлером. Гектор МакНил ответил, что в 1940 году Уинстон ходил под немецкими бомбами, падавшими с самолетов, заправленных русской нефтью.
1953: Чего никто не осознает, это невероятную глупость русской политики с 1945 года. В тот момент у них была реальная возможность перетянуть Европу на сторону коммунизма, но их жестокость и лживость быстро лишила их всех симпатий и дискредитировала коммунизм.
1955: Ланч с Аланом Мурхедом. Он пишет книгу про Галлиполи и хотел поговорить о младотурках. Он согласен со мной, что если бы Роджер Киз командовал флотом, а Монтгомери - армией, мы пробились бы к Константинополю, сократили первую войну и, возможно, направили бы ход русской революции в иное русло.
1960: Хрущев, завывающий в Пале-Шайо. Я с удовольтсвием слушал, когда его освистали. Мне показалось, что он звучал безумным, и мисс Макмиллан сказала, что он был как школьник, выбирающий слова погрубее; чистая правда.
