I've seen the future, brother: it is murder

Интересно, те европейские политики, которые сегодня признают независимость Палестины, готовы ли будут лично взять в руки оружие, когда исламисты или рашисты придут насиловать и убивать их детей и женщин? Вопрос не риторический и без подъебки. События последних лет показывают, что это вопрос только времени. И что это не будет традиционная война армий, это будет резня бензопилой, т. к. огромная армия врага уже находится внутри крепости.

Это конечно было всегда, но в последнее время лезет изо всех щелей: как вы отличаете добро от зла? как вы можете быть уверены, что вы на стороне добра? прав только тот, кто над схваткой, и т. п.

Les jeunes Turcs: ou, cendriers, glaçons et bonbons

Роже Вадим рассказывает, что у его отца в детстве в усадьбе под Киевом была французская гувернантка, которая все время приводила ему в пример свою французскую ученицу, девочку очень послушную и прилежную. Затем гувернантка вернулась во Францию к прежней воспитаннице и стала рассказывать ей про киевского мальчика, который никогда-никогда не забывал сделать домашнее задание. "Маленький русский мальчик и маленькая французская девочка выросли в ненависти друг к другу." Когда годы спустя родители Вадима поженились в Париже, то вскоре выяснили, что у них была общая гувернантка.

* * *
Однажды Вадим собирался жениться на Катрин Денев. Месье и мадам Дорлеак настояли на составлении брачного контракта. В кабинете нотариуса за чтением документа было скучно и душно, и Вадим уснул. Его разбудила фраза "В случае смерти одного из супругов вся кухонная утварь останется в безраздельной собственности другого супруга."
- Пепельницы, - сказал Вадим. - Что будет с пепельницами?
Катрин метнула на него сердитый взгляд: она не одобряла шуток над ее родителями.

* * *
В последнем телефонном разговоре с Шабролем Поль Жегофф сказал ему:
- Прекрати уже снимать Юппер: я знаю, что она тебя возбуждает, но как ты можешь, после Бернадетт и Стефан? Она ледяная зануда (un glaçon chiant).

* * *
Эрик Ромер был высок, худощав, темноволос и похож на Носферату. И всегда ходил в плаще. Шаброль рассказывает, как в молодости Ромер увлекся книгами графини де Сегюр (урожденной Софьи Ростопчиной) и решил экранизировать ее Двух примерных девочек. В поисках актрис он пошел в парк Монсо с пакетиком конфет. Выбрав понравившуюся ему девочку, он походил к ней, протягивал конфеты и говорил: "Сейчас я расскажу тебе замечательную историю". Закончилось все, конечно, в полиции. 

Жизнь за эдельвейс

Вчера получил короткий шок: случайно наткнулся на старую фотографию одной могилы на кладбище в Килхберге, вокруг могилы цветы, которые колышатся на ветру, а над ними летают пчелы. То есть натурально летают, движутся на фото. Вздрогнул, успел подумать, а не того ли я. Оказалось, телефон записал фотографию в формате LIVE, как миниатюрное видео, а при показе воспроизведение автоматически закольцовано. Выглядит так, как будто на мертвом изображении могилы самозародилась жизнь.



Мы были тогда в Рюшликоне, в отеле, где Торнтон Уайлдер заканчивал Наш городок, и пошли оттуда в Килхберг посмотреть на могилу Томаса Манна.

Могила почти полностью заросла зверобоем, над которым тоже роились пчелы. Вместе с Манном похоронены его жена,

один из сыновей и две дочери, одна из которых умерла уже в нашем столетии.

Когда Манн в 1933-м решил не возвращаться в Германию из Швейцарии, где он был в лекционном турне, нацистское правительство конфисковало его движимое и недвижимое имущество и запретило выплату гонораров за его книги. Все исторические параллели случайны.


Больше всех в Килхберге мне понравилась могила с неожиданным набоковским эхом из Подвига, по-прежнему, кажется, лучшего из его романов.




Когда-то я нагуглил, что подобные случаи - смерть детей от падения в горах при сборе цветов - в Швейцарии были не редкостью. Типично швейцарская смерть. Занятно представлять, что ВВ мог слышать какую-нибудь

историю такого рода, когда отдыхал в Швейцарии в 1921-м; хотя, конечно, это необязательно для того, чтобы назвать героя Эдельвейсом и дать ему символически похожую красиво-бессмысленную смерть. В романе мать Мартына живет в окрестностях Лозанны. Мне не удалось достоверно установить, бывал ли Набоков в Цюрихе, но скорее всего бывал, потому что Дмитрий пару раз лежал здесь подолгу в больнице с реактивным артритом.