Chair de poule
Jun. 22nd, 2024 04:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
polecatПрочел в новостях, что директор ФСБ, вероятно, скоро уйдет на пенсию, а на его место прочат нынешнего заместителя, "обладающего широкими связями в мире российской организованной преступности". И вот что мне вспомнилось по этому поводу.
Однажды 12 лет назад около полудня я зашел пообедать в ресторан, находившийся точно напротив госдумы. И место, и время для обеда было не мое, ни до, ни после я там не бывал, а тогда вышло чисто случайно. Пока я сидел, зал потихоньку заполнялся, и в какой-то момент вдруг пришлось отдать себе отчет, что за всеми столиками вокруг сидят абсолютно одинаковые люди определенного типа. Строго мужские компании, всем лет 30-35, невысокие, очень плотного сложения, большинство стрижены ежиком. Их можно было бы принять за шоферов-телохранителей, если бы из содержания их разговоров не было бы ясно, что эти люди вертят большими важными делами. И как только я осознал себя единственным выделяющимся в их присутствии, мне стало очень сильно не по себе. Не от одиночества, а от одной характерной особенности, которая их всех объединяла и сильно выделяла среди привычной мне и полностью здесь отсутствовавшей рядовой ресторанной публики. А именно: у них у всех были абсолютно пустые, лишенные чего бы то ни было человеческого глаза. Одно время судьба сложилась так, что мне пришлось близко пообщаться с криминальным миром Таганки, людьми, плотно сидевшими на тяжелых наркотиках. Так вот, у них были такие же глаза, но при этом не вполне люцидное поведение наркоманов. Обедавшие же в ресторане напротив Госдумы вели себя совершенно люцидно и обсуждали дела и деньги, к которым нелюцидных бы просто не подпустили. Но вот глаза... глаза у них были те же самые, без узнаваемого проблеска человеческого сознания. И находиться рядом с ними было реально неприятно и страшно: не потому, что они излучали отчетливую угрозу, а просто потому, что ощущались как иная, нечеловеческая и даже как бы небиологическая форма жизни. Для которой привычная мне жизнь и все связанные с ней ценности - пустое место.
В другой раз, лет пять назад, я зашел в один ресторан на Лубянке. (Да, так вышло, что многие мои знания о жизни почерпнуты в ресторанах.) (Лубянку я не люблю и инстинктивно избегаю, но в тот момент мне нужно было скоротать час или два в том районе, а связанные с местом ассоциации почему-то не всплыли вовремя в активную память.) И там в какой-то момент нарисовался одиночный персонаж, который начал на весь зал орать в мобильный телефон. Орал он на 80% неостроумный мат, а на 20% - вещи, от которых у наркома Ежова бы кровь застыла в жилах. Персонаж был лет пятидесяти плюс, к четырем часам дня уже хорошо поддавший, типаж - полковник ФСБ слэш русское быдло. Как бы ни относиться к этому слову, сейчас я его употребляю терминологически, настолько точно оно описывает этот кусок говна в человеческом облике. Было совершенно очевидно, что в заведении он хозяин, если не буквальный, то уж по крайней мере по всем практическим меркам, и выпиздить его оттуда невозможно, более того - он сам мог кого угодно оттуда выпиздить, вполне возможно, что и в брезентовом мешке. И экспансивная вольготность его самочувствия и поведения ясно совершенно говорили о том, что он хозяин не только заведения, но и жизни, или, во всяком случае, настолько близок к ее хозяевам, что ровным счетом ни в чем не считает нужным себя ограничивать.
Я не случайно четко обозначил хронологию этих воспоминаний: мне кажется, она следует хронологии деградации путинской России, хотя это всего лишь две небольшие вехи моих индивидуальных - кто-то скажет случайных - впечатлений. В памяти они засели прочно, и с тех пор, когда я читаю в новостях про депутатов, Путина, его воровскую кодлу и прочую нечисть, я всегда вижу за ними тех, на ком практически держится их власть: пустоглазых андроидов с Охотного ряда и бесноватое быдло с Лубянки. Те и другие - воплощения чистого зла; нет вернее индикатора, чем внезапный мороз по коже посреди людного солнечного города. И когда тут, в ЖЖ, мне пишут комментарии ватники, они не знают, кто конечный бенефициар их комментариев. А я знаю.
Однажды 12 лет назад около полудня я зашел пообедать в ресторан, находившийся точно напротив госдумы. И место, и время для обеда было не мое, ни до, ни после я там не бывал, а тогда вышло чисто случайно. Пока я сидел, зал потихоньку заполнялся, и в какой-то момент вдруг пришлось отдать себе отчет, что за всеми столиками вокруг сидят абсолютно одинаковые люди определенного типа. Строго мужские компании, всем лет 30-35, невысокие, очень плотного сложения, большинство стрижены ежиком. Их можно было бы принять за шоферов-телохранителей, если бы из содержания их разговоров не было бы ясно, что эти люди вертят большими важными делами. И как только я осознал себя единственным выделяющимся в их присутствии, мне стало очень сильно не по себе. Не от одиночества, а от одной характерной особенности, которая их всех объединяла и сильно выделяла среди привычной мне и полностью здесь отсутствовавшей рядовой ресторанной публики. А именно: у них у всех были абсолютно пустые, лишенные чего бы то ни было человеческого глаза. Одно время судьба сложилась так, что мне пришлось близко пообщаться с криминальным миром Таганки, людьми, плотно сидевшими на тяжелых наркотиках. Так вот, у них были такие же глаза, но при этом не вполне люцидное поведение наркоманов. Обедавшие же в ресторане напротив Госдумы вели себя совершенно люцидно и обсуждали дела и деньги, к которым нелюцидных бы просто не подпустили. Но вот глаза... глаза у них были те же самые, без узнаваемого проблеска человеческого сознания. И находиться рядом с ними было реально неприятно и страшно: не потому, что они излучали отчетливую угрозу, а просто потому, что ощущались как иная, нечеловеческая и даже как бы небиологическая форма жизни. Для которой привычная мне жизнь и все связанные с ней ценности - пустое место.
В другой раз, лет пять назад, я зашел в один ресторан на Лубянке. (Да, так вышло, что многие мои знания о жизни почерпнуты в ресторанах.) (Лубянку я не люблю и инстинктивно избегаю, но в тот момент мне нужно было скоротать час или два в том районе, а связанные с местом ассоциации почему-то не всплыли вовремя в активную память.) И там в какой-то момент нарисовался одиночный персонаж, который начал на весь зал орать в мобильный телефон. Орал он на 80% неостроумный мат, а на 20% - вещи, от которых у наркома Ежова бы кровь застыла в жилах. Персонаж был лет пятидесяти плюс, к четырем часам дня уже хорошо поддавший, типаж - полковник ФСБ слэш русское быдло. Как бы ни относиться к этому слову, сейчас я его употребляю терминологически, настолько точно оно описывает этот кусок говна в человеческом облике. Было совершенно очевидно, что в заведении он хозяин, если не буквальный, то уж по крайней мере по всем практическим меркам, и выпиздить его оттуда невозможно, более того - он сам мог кого угодно оттуда выпиздить, вполне возможно, что и в брезентовом мешке. И экспансивная вольготность его самочувствия и поведения ясно совершенно говорили о том, что он хозяин не только заведения, но и жизни, или, во всяком случае, настолько близок к ее хозяевам, что ровным счетом ни в чем не считает нужным себя ограничивать.
Я не случайно четко обозначил хронологию этих воспоминаний: мне кажется, она следует хронологии деградации путинской России, хотя это всего лишь две небольшие вехи моих индивидуальных - кто-то скажет случайных - впечатлений. В памяти они засели прочно, и с тех пор, когда я читаю в новостях про депутатов, Путина, его воровскую кодлу и прочую нечисть, я всегда вижу за ними тех, на ком практически держится их власть: пустоглазых андроидов с Охотного ряда и бесноватое быдло с Лубянки. Те и другие - воплощения чистого зла; нет вернее индикатора, чем внезапный мороз по коже посреди людного солнечного города. И когда тут, в ЖЖ, мне пишут комментарии ватники, они не знают, кто конечный бенефициар их комментариев. А я знаю.
