Перед смертью не надышишься

Несколько раз за последнее время натыкаюсь в клеверах (сильно отдающих болотными миазмами) на точку зрения о том, что начатая Путиным война - типа, зло, но раз уж она начата, в ней непременно нужно победить.

Полностью оставляя за скобками (без)нравственный подтекст, который очевиден, замечу только вещь, которую, кажется, не осознают высказывающие эту мысль: гипотетическая "победа" - это снова сохранение status quo, пресловутой "стабильности", отсрочка всех расчетов еще на квартал / год / пятилетку, отчаянная попытка удержать прошлое еще хоть на чуть-чуть. Люди (бессознательно) понимают, что прошлое будет отрываться с кровью, с мясом, с кишками, и (опять) молят о том, чтобы это случилось попозже.

One's oneness

Внезапное воспоминание из ниоткуда. Первые дни ноября 1999-го. Миланский кинорынок, который через несколько лет прекратит свое существование. Начало восьмого вечера. Какой-то боковой выход из Фьеры. С неба льет стеной - невозможные потоки тяжелого холодного дождя. Огромная очередь ждет такси, машина подъезжает раз в десять минут, Италия - это Франция на стероидах (или наоборот на минималках?) Нас трое, в какой-то момент мы располагаемся, наконец, в темной машине и едем куда-то в центр города ужинать: недалеко от Дуомо в дорогом ресторане я впервые в жизни пробую нежнейших кальмаров, едва тронутых огнем на гриле и сбрызнутых лимонным соком. После основного блюда (не помню) хозяин разносит и накладывает гостям щедрые порции домашнего тирамису из огромного, грубого, помятого металлического судка. Дождь за окнами начинает стихать. Я - совершенно не тот, кто я сейчас.

На днях было два года, как мы бежали ранним утром через финскую границу из страны волчьих болот. Был лютый холод, солнце поднималось за деревьями выборгских лесов и полосами выливалось на дорогу. Я сдуру выпил две таблетки драмины и был не в состоянии держать глаза открытыми. Недалеко от границы нас встречала на бензоколонке машина с финскими номерами, я зашел в туалет, чтобы надеть под рубашку майку. Хорошо, что не видел туалет на пропускном пункте; в очереди обсуждали, что говно текло с потолка и по стенам: вот уж буквально прощание с парашей. По ту сторону границы сразу начались природные гранитные плиты вдоль дороги, как визуальный маркер другой, благородной основы. Я все еще был не совсем тот, кто я сейчас.