Есть ли среди москвичей мошенники

Во времена античности философия часто шла рука об руку с практикой, предлагая не только картину мира, но и практические поведенческие рекомендации, из нее вытекающие. Современная философия не содержит вообще никакой прикладной части, даже этики (или, если такая часть есть, она по сути умозрительна, т. к. по всей вероятности никто о ней ничего не знает; популярная литература в жанре self-help не в счет). Состояние философской грамотности населения диктуется тем фактом, что по какой-то причине само устройство мироздания тенденциозно ставит материализм в положение привилегированного мировоззрения, несмотря на то, что чистый разум находит гораздо больше аргументов в пользу идеализма. (Есть ли какие-то дельные исследования о том, почему в нашу вселенную зашита такая странная фича, несовместимость позиций опыта и разума?)

Самое базовое деление философии на материализм и идеализм подразумевает наличие в нашей повседневной жизни гигантской пропасти, которую, казалось бы, невозможно обойти. А между тем, никто не падает. Более того, мы не можем невооруженным глазом отличить на улице адепта первого от адепта второго. А ведь философский идеализм подразумевает следствия довольно ошеломляющие; почему же они никак не влияют на наше поведение? Или влияют? Или идеалист вынужден в практической плоскости вести себя точно так же, как если бы он был материалистом? Или значимые для восприятия различия проявляются только в этике, где они менее доступны для наблюдения?

В прошлом году хотел задать эти вопросы главному идеалисту современности Бернардо Каструпу на онлайн-семинаре, но не успел: Бернардо обиделся на модератора и хлопнул дверью вышел из зума. Можно ли считать его поведение в этом случае подлинно идеалистическим?